16.08.2020

Новый президент и новое название. «Одного переименования недостаточно Переименование осетии в аланию


Политолог, доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики Российского государственного гуманитарного университета — о том, чего ждать от визита президента Южной Осетии в столицу России

— В конце прошлой неделе в ряде российских СМИ появилась информация о скором визите в Москву главы Южной Осетии Леонида Тибилова. 15 марта ситуация с датой поездки прояснилась. По словам помощника президента РФ Владислава Суркова, встреча Владимира Путина и Леонида Тибилова состоится через неделю.

Действительно, проблем для обсуждения накопилось немало. 9 апреля 2017 года в Южной Осетии одновременно пройдут президентские выборы и . Впрочем, правильнее было бы вести речь о «доименовании» республики, поскольку и после подведения итогов народного волеизъявления оба названия будут равноценными (как это уже имело место в случае с Нагорным Карабахом — Республикой Арцах).

Предстоящие выборы важны в силу целого ряда причин. На них действующий президент Леонид Тибилов будет бороться за подтверждение своих полномочий. Его появление на югоосетинском политическом Олимпе стало последствием серьезного внутриполитического кризиса, разразившегося в ходе предыдущей президентской кампании 2011 года. Для его преодоления потребовались повторные выборы, на которых он одержал победу.

И в республике, и в Москве опасаются того, что ситуация того времени может в той или иной форме повториться. По словам югоосетинского политика и политолога Роланда Келехсаева, Тибилову «нужно продемонстрировать свою способность не переходить рамки закона, провести честные прозрачные выборы, не повторить ошибок своего предшественника». Между тем, в ходе избирательной гонки у основного претендента обозначились конкуренты. Среди них спикер национального парламента Анатолий Бибилов (на выборах 2011 года он считался фаворитом и потенциальным преемником Эдуарда Кокойты, но потерпел неудачу), Алан Гаглоев, набирающий обороты политик. Но, пожалуй, главным неприятным сюрпризом для власти стал экс-президент Южной Осетии Эдуард Кокойты. В отличие от событий 2011-2012 гг., когда он неистово боролся за то, чтобы «уходя, остаться», сегодня он играет на оппозиционном поле. И как играет! После того, как 4 марта югоосетинский ЦИК поставил шлагбаум на пути кандидата Кокойты (основание — отсутствие необходимого «ценза оседлости», то есть постоянного проживания в республике на протяжении последних пяти лет), он обжаловал эти действия в Верховном суде. Но это еще полдела. Через несколько дней после подачи апелляции в Цхинвали прошли массовые акции в поддержку экс-президента и его права на участие в предстоящих выборах. В оценках этой массовости обозреватели расходятся. Есть те, кто не считает их серьезной угрозой, но есть и те, кто обжегся на молоке, дует теперь на воду. Считая акции в поддержку Кокойты угрозой для политической стабильности в республике. Как бы то ни было, а 14 марта Верховный суд Южной Осетии (после девятичасового заседания!) оставил в силе решение Центризбиркома о недопуске экс-президента к избирательной кампании.

Заметим, Москва, которая в бытность Кокойты президентом его де-факто поддерживала, сейчас, напротив, всеми знаками показывает, что присутствие бывшего главы республике на политической арене Южной Осетии не слишком желательно. При этом среди сторонников Тибилова (особенно в кулуарах) обсуждается версия о возможной ситуативной кооперации между Бибиловым и Кокойты для ослабления позиций президентской команды. Что, мол, не дозволено спикеру парламента и политику, интегрированному в элиту, то можно для новоявленного оппозиционера, который в свое время не слишком церемонился в выборе инструментов для удержания власти.

В этой ситуации перед Россией непростой выбор. Занять однозначную позицию и повторить сценарий 2011 года, только уже против Кокойты – не самый лучший и эффективный путь. Похоже, на этом этапе выбран сценарий аккуратной, без перехлестов поддержки действующего руководителя.

И к его визиту 21 марта уже заготовлены некоторые «экспромты». Правительство РФ одобрило проект соглашения с Южной Осетией о порядке вхождения ряда ее подразделений в состав российских вооруженных сил. 13 марта соответствующий документ был передан президенту Владимиру Путину. Если бы подобное соглашение поступило в Кремль в любой другой месяц, возможно, оно бы не вызвало повышенного интереса. Но в марте, в канун третий годовщины присоединения Крыма, снова возникает тема о повторении событий 2014 года в Закавказье. Между тем, данная идея обсуждалась еще в рамках подготовки двустороннего Договора между Москвой и Цхинвали. Он был подписан тоже в марте, но 2015 года, а через несколько месяцев, в июне закон о его ратификации получил визу Владимира Путина. Второй пункт второй статьи этого документа гласит: «Российская Федерация обеспечивает оборону и безопасность Республики Южная Осетия, включая защиту и охрану государственной границы Республики Южная Осетия. С этой целью отдельные подразделения Вооруженных Сил и органов безопасности Республики Южная Осетия входят в состав Вооруженных Сил и органов безопасности Российской Федерации по согласованию Договаривающихся Сторон». Таким образом, никакой особой новизны в правительственном проекте нет. Это- бюрократическое продолжение идей двустороннего договора двухлетней давности, а если копнуть глубже, то статус-кво, обозначенного событиями «пятидневной войны» 2008 года. Можно долго спорить о том, права была или нет Россия, признавая независимость бывшей автономии Грузинской ССР, но это изменило ситуацию не только в отношениях с Тбилиси, но и во всем Закавказье в целом. И в новых условиях гарантом безопасности Южной Осетии выступает Москва, а функционирование самостоятельных югоосетинских сил не является вопросом первостепенной важности.

При этом стоит обратить внимание на два момента. В прошлом году внутри Южной Осетии обсуждались два проекта (Леонида Тибилова и Анатолия Бибилова) об объединении республики с Россией и, возможно, образовании нового субъекта федерации. Тогда идея была отложена на время после проведения президентской кампании. Но в апреле 2017 года мы видим, что параллельно с выборами главы республики состоится волеизъявление по ее «ребрэндингу». И, скорее всего, никакого дополнительного голосования по вхождению в состав РФ не предусмотрено.

Таким образом, соглашением об интеграции военных систем и «доименованием» Южной Осетии будет предложен своеобразный компенсаторный механизм. Идти на повторение крымского «кейса» Москва не станет по нескольким причинам. Во-первых, она не ставит задачу его мультипликации. Во-вторых, нынешний статус-кво ее вполне устраивает и угроз оспорить его, в том числе, военным путем не видно. Парламентские выборы в Грузии завершились победой «Грузинской мечты», провалом «Единого национального движения» (которое вскоре после выборов раскололось) и продолжением курса на «нормализацию без перехода красных линий». Леонид Тибилов как политик, ассоциирующийся с «ребрэндингом», двусторонним договором между РФ и Южной Осетией и военной интеграцией вооруженных сил большой России и маленькой республики, должен использовать эти достижения для своей пользы. Обеспечивая тем самым, стабильность и предсказуемость для Южной Осетии и для российских интересов.

Не исключено, при этом, что среди «тем и вопросов» в разговоре двух президентов, будут подняты и такие щепетильные сюжеты, как социально-экономическое восстановление и повышение эффективности республиканского менеджмента. Ибо в противном случае и югоосетинские власти, и их московские «кураторы» будут вынуждены иметь дело с протестными настроениями, обращенными не против России, а против некачественного уровня управления в самой Южной Осетии. При этом не слишком удовлетворительное состояние местной бюрократии — дополнительный путь к раздуванию «объединительных настроений», которые многими в обществе видятся, как лучший выход из имеющихся тупиков. Но, повторимся, повторение крымского сценария на югоосетинском направлении не входит в планы Москвы. Следовательно, одной поддержки и сигналов о том, что «Тибилов-наш» недостаточно. Эту часть российские политики и дипломаты сделают, но за югоосетинскими их партнерами повышение качества принимаемых решений по всему спектру вопросов внутри республики. Им перекинут мяч 21 марта, который они должны научиться разыгрывать без эксцессов, подобных тем, что имели место во время скандальных выборов 2011 года. До апрельского голосования (и не исключено, что и после) к этому событию еще не раз будут обращаться.

На пост президента Южной Осетии претендуют спикер парламента Анатолий Бибилов, сотрудник КГБ Алан Гаглоев и действующий глава республики Леонид Тибилов. Именно он неоднократно выступал с инициативой о референдуме.

Поэтому избирателям также предстоит ответить да или нет на вопрос, согласны ли они с внесением изменения в часть 1 статьи 1 Конституции Республики Южная Осетия в следующей редакции: «Республика Южная Осетия — Государство Алания — суверенное демократическое государство, созданное в результате самоопределения народа Республики Южная Осетия. Названия «Республика Южная Осетия» и «Государство Алания» равнозначны».

  • Президент Южной Осетии Леонид Тибилов
  • РИА Новости

По словам Леонида Тибилова, решение о проведении референдума он принял, «руководствуясь стремлением народа Республики Южная Осетия к восстановлению древнего названия своего государства как неотъемлемой части культурно-исторического наследия и своей идентичности».

7 апреля министр иностранных дел Грузии Михаил Джанелидзе и Госдепартамент США осудили факт проведения референдума, назвав его нелегитимным.

Право на Аланию

Аланами называются ираноязычные кочевые племена скифо-сарматского происхождения. Объединение аланских и кавказских племён привело к появлению царства Алания, существовавшего в I—ХIV веках и павшего под нашествием татаро-монголов. Исторически Аланией называлась территория, занимаемая сегодня Ингушетией, Чечнёй, Кабардино-Балкарией, частично Дагестаном и Северной Осетией.

Так, осенью 1994 года Республика Северная Осетия добавила к своему названию слово «Алания».

В 1998 году власти Ингушетии присвоили новой столице, основанной в 1994 году, название Магас — то же, что и у столицы исторической Алании. По мнению ингушей, именно на её месте построен новый город.

В 2015 году по инициативе мэра Магаса Беслана Цечоева была возведена триумфальная арка «Аланские ворота». На её официальном открытии глава республики Юнус-Бек Евкуров заметил: «Аланские ворота» должны служить напоминанием о славной истории народа, наших предков».

  • Арка «Аланские ворота» при въезде в город Магас
  • РИА Новости

В конце февраля 2017 года на сайте Change.org была опубликована петиция «Переименовать нынешнюю Республику Ингушетию в Республику Алания».

Реакция со стороны осетинского общества не заставила себя ждать. 5 марта в столице Северной Осетии Владикавказе около 500 человек выступили с акцией протеста против переименования Ингушетии. Юнус-Бек Евкуров в ответ заверил осетин, что о переименовании Ингушетии в Аланию речи не идёт.

Претендует на аланское наследство и Карачаево-Черкесия. Здесь расположены сохранившиеся памятники аланского периода — комплекс Зеленчукских храмов в районе поселка Архыз. Карачаевцы убеждены, что столица Магас находилась там, а не на землях современной Ингушетии. В феврале 2017 года карачаевцы даже обратились к главе МИД России Сергею Лаврову с просьбой не допустить переименования Южной Осетии в Аланию, так как это «принципиальным образом противоречит реальным фактам истории».

История и политический контекст

Интересно, что с исторической точки зрения, скорее всего, правы все: предки и осетин, и ингушей, и карачаево-балкарцев входили в племенной союз алан, ставший основой формирования влиятельного Аланского царства. Быть истинными наследниками Алании хотят и республики в составе России, и частично признанное независимое государство Южная Осетия.

«Исторически считалось, что наследство аланов — это единственное древнее государство, которое существовало на Северном Кавказе, имеющее некий могущественный и воинственный имидж. Конечно, перенять такое наследие предков хотели бы многие народы», — подчеркнул в беседе с RT политолог, специалист по проблемам Кавказа Евгений Крутиков.

По его мнению, для Южной Осетии смена названия могла бы действительно стать переломным моментом её истории: «Вопрос не только в лингвистике, а в том, что президент, которого изберут, мог бы производить новую экономическую восстановительную программу, рассчитывая на собственные силы. Всё это можно подать как создание нового аланского государства».

Есть множество примеров, когда страны себя переименовывали из идейных соображений, продолжает эксперт.

«Конечно, народ на эмоциях проголосует в большинстве своём за, не вдаваясь в политическую составляющую. Людей раздражает само слово «Осетия», потому что оно грузинского происхождения. А так они уже могут сказать: «Мы строим новое государство — Аланию», — отметил Евгений Крутиков.

Политолог, член экспертного совета Министерства по делам национальностей Республики Северная Осетия — Алания Игорь Дулаев добавляет, что, вероятнее всего, за этим последуют расширение экономического сотрудничества России и Южной Осетии, углубление партнёрства в оборонной сфере.

Вместо Тибилова пришел Бибилов

На президентских выборах в Южной Осетии, по предварительным данным, уже в первом туре победил спикер парламента Анатолий Бибилов. Он набрал 57,98% голосов. Победу Бибилова предсказывали многие эксперты, однако большинство ожидало, что это произойдет все же во втором туре. Результат выборов в Южной Осетии показывает, что кремлевские политтехнологи научились грамотно проводить «работу над ошибками» и не готовы смиряться с поражениями.

Анатолий Бибилов. Фото: parliamentrso.org

Бибилов стал президентом Южной Осетии со второй попытки. Первые президентские выборы, в которых он принимал участие, проходили в 2011 году и сопровождались множеством скандалов. Тогда Бибилов, который практически официально считался «кандидатом Кремля», проиграл во втором туре лидеру оппозиции Алле Джиоевой, однако Верховный суд РЮО признал выборы недействительными. Это поставило республику на грань раскола и почти гражданской войны. Проигрыш кандидата, который накануне второго тура встречался с президентом Дмитрием Медведевым, был воспринят как фиаско кремлевской администрации, некоторые ее сотрудники, отвечающие за данное направление, лишились своих постов.

На повторных выборах весной 2012 года президентом был избран выходец из КГБ СССР Леонид Тибилов. Он воспринимался как компромиссная фигура, призванная снизить накал страстей в республике. С этой задачей Тибилов справился. Он сумел нейтрализовать оппозицию, предложив некоторым ее лидерам посты в структурах власти. В частности, Джиоевой - пост вице-премьера. В то же время Бибилов не смирился с поражением и все последние годы активно наращивал «политические мускулы». В 2014 году созданная им партия «Единая Осетия» победила на парламентских выборах, а сам Бибилов стал спикером парламента.

Большой разницы между программами двух главных соперников на выборах в Южной Осетии нет. Оба - и Бибилов, и Тибилов - настроены пророссийски и выступают за тесную интеграцию с РФ. Бибилов уже назвал главной своей стратегической целью вступление республики в состав России. Однако идею проведения референдума по этому вопросу инициировал президент Леонид Тибилов. Так что Москве по большому счету было все равно, кто победит. Ее устраивали оба кандидата.

Однако здесь есть нюансы. Победа Бибилова позволит кремлевским политтехнологам «отыграться» за позор 2011 года. Аналогичные ситуации мы наблюдаем в Абхазии и Приднестровье. В Абхазии «кандидат Кремля» 2004 года все же сумел занять высший пост в республике спустя 10 лет после проигрыша на выборах. В Приднестровье спустя 5 лет Евгений Шевчук, победивший в 2011 году «кандидата Кремля» и председателя партии «Обновление» Анатолия Каминского, проиграл новому председателю той же партии Вадиму Красносельскому. Вывод напрашивается такой: нынешние обитатели Кремля очень не любят проигрывать и всегда приходят за своими долгами.

Между тем в воскресенье народ Южной Осетии решал и еще один важный вопрос - о переименовании республики. 78% проголосовавших высказались за то, чтобы их страна теперь имела название «Государство Алания».

Что стоит за их желанием называться по-новому и станет ли это шагом к объединению с Россией, «МК» выяснил у экспертов.

Владимир НОВИКОВ, старший научный сотрудник Института социально-политических исследований стран Черноморского региона:

Жители Южной Осетии предприняли попытку зафиксировать, что они, как и жители Северной Осетии, являются наследниками древних аланов. Это происходит на фоне попыток различных национально ориентированных элит, например ингушей и карачаево-балкарцев, присвоить себе их историческое прошлое. Вместе с тем вопрос об объединении Северной и Южной Осетий сейчас не стоит. В частности, Бибилов хочет ввести свою республику в состав России в качестве отдельного субъекта Федерации, что, конечно, является сомнительной идеей. Новое название Южной Осетии станет еще одним раздражителем для Грузии, которая не может смириться с утратой региона.

Александр СКАКОВ, координатор рабочей группы Центра изучения Центральной Азии и Кавказа Института востоковедения РАН:

Важно не то, как называется Южная Осетия, а то, как, например, развивается ее экономика. Последнее обстоятельство является большой проблемой для республики. Там есть политики и определенные группы влияния, но ни у кого из них нет программы по выводу страны из кризиса. Что касается споров вокруг исторического наследия аланов, то все эти игры в историю не имеют ничего общего с реальностью, но ими занимаются, потому что не знают, что делать с действительностью. Сами осетины это прекрасно понимают. В то же время половина или большая часть Южной Осетии хочет стать частью России, но к этому не готова Москва, и торопиться с этим вопросом не нужно.

Власти Южной Осетии пытаются переименовать ее в Аланию, играя на пророссийских настроениях, хотя территория республики в исторические границы Алании не входила, рассказали "Кавказскому узлу" кавказоведы. Они считают, что прямыми потомками алан являются осетины, а претензии на аланское наследие со стороны ингушских и чеченских исследователей назвали малообоснованными.

Как писал "Кавказский узел" , 28 декабря 2015 года президент Южной Осетии Леонид Тибилов предложил переименовать ее в Аланию. В ноябре 2016 года в администрации Тибилова заявили о многочисленных обращениях местных жителей, выступающих в поддержку этой идеи. Референдум по вопросу переименования Южной Осетии в Государство Алания назначен на 9 апреля и состоится в один день с президентскими выборами.

О границах древней Алании

Опрошенные корреспондентом "Кавказского узла" кавказоведы и историки сошлись на том, что исторические границы Алании проходили по современным территориям юга России, не затрагивая Южную Осетию.

Исторический ареал расселения алан приходился на Центральный Кавказ, современные Карачаево-Черкесию и Северную Осетию, где "сохранились древние храмы и иные свидетельства присутствия алан", рассказал корреспонденту "Кавказского узла" старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа МГИМО Ахмет Ярлыкапов .

Доцент Высшей школы экономики Андрей Виноградов в свою очередь описал границы исторической Алании так: "они проходили по югу Краснодарского края, Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, югу Ставрополья, Северной Осетии и, вероятно, части Ингушетии".

Однако в точности настоящие границы исторической Алании отобразить невозможно, считает заведующий отделом народов Кавказа в Институте этнологии и антропологии РАН, профессор МГУ Сергей Арутюнов .

"В труде "Осетины" (Б. Калоев, Наука, 2004) есть более или менее достоверные карты исторической Алании. Настоящей карты, которая была бы создана во времена, когда существовала Алания, никто не рисовал, а границы проводят по археологическим данным. Некоторые северную границу проводят по реке Дон, и для этого есть основания. В периоды наибольшего распространения аланы контролировали частично территорию в бассейне реки Дон. "Дон" – это и есть слово, обозначающее реку в современном осетинском языке и, безусловно, и в скифском, и в аланском языках река вообще звучала как "дон", – пояснил корреспонденту "Кавказского узла" Арутюнов.

По мнению Ахмета Ярлыкапова, инициатива с переименованием Южной Осетии в Аланию связана с надеждами руководителей республики войти в состав России.

"Я думаю, что хочется унифицировать название двух осетинских республик и таким образом в очередной раз подчеркнуть, что это фактически одна республика, один народ, и они должны быть в составе России. Я не уверен, что в России от этой идеи в восторге, и не уверен, что есть прямые указания из Москвы. Скорее, это внутренние надежды, а настроения известны: большинство населения хотело бы быть в составе РФ", – констатировал ученый.

Андрей Виноградов в свою очередь связал эту инициативу с попыткой переформатировать границы исторической Алании.

"Не углубляюсь в южноосетинскую политику, но очевидной целью мне представляется желание отождествить эту территорию как издревле принадлежащую аланам, что не подтверждается источниками. Более того, южноосетинские исследователи, работавшие над этим вопросом, например, Тогошвили, прямо говорят о том, что осетины появляются на территории современной Южной Осетии не ранее XIII века", – отметил Виноградов.

5 марта владикавказская молодежь вышла на митинг против инициативы переименования Ингушетии . Это произошло после того, как н а платформе Change.org была опубликована петиция жителя Санкт-Петербурга Алихана Цороева с призывом "Переименовать нынешнюю Республику Ингушетия в Республику Алания", которая на данный момент собрала 2 018 подписей. Власти Ингушетии и Северной Осетии заявили, что никакой речи о переименовании не ведется. Глава Северной Осетии Вячеслав Битаров потребовал найти организаторов митинга , при этом сам он присутствовал на акции - по официальной версии, чтобы не допустить эскалации.

Главным свидетельством принадлежности этноса к аланам является язык

Историческая наука в целом довольно однозначно относит осетин к потомкам алан, считают кавказоведы.

"Предположения, что осетины являются потомками алан, основаны на языке. Это восточно-иранский язык, а аланы были ираноязычными. Потому осетины являются их прямыми потомками", – сказал Ахмет Ярлыкапов.

Вместе с тем, по его словам, споров вокруг этого вопроса остается много, и "есть масса иных предположений".

Андрей Виноградов отнес южных осетин к "переселенцам с Северного Кавказа на территории Грузию", куда они прибыли "по приглашению грузинских царей в XIII веке, после монгольского нашествия".

"Что касается северных осетин, то они сближаются с аланами прежде всего по языку, потому что они сохранили иранский язык алан", – подтвердил он.

Об этом можно судить, в частности, по Надписи Зеленчукской (X век) и по пометам в одной рукописи, которая хранится в Санкт-Петербурге.

"Что касается религии, то часть осетин сохранила христианство, а часть перешла в ислам, как и другие кавказские народы. Что касается антропологии и генетики, то осетины являются такими же потомками алан, как балкарцы и карачаевцы", – рассказал корреспонденту "Кавказского узла" Виноградов.

Вопрос языка, на котором говорили аланы, остается дискуссионным, подчеркнул Сергей Арутюнов.

"Конечно, бесспорно, что наибольшая часть алан говорила на языке восточно-иранской группы, хотя это и не восток, а, скорее, северо-запад по отношению к Ирану, и эти языки родственны нынешнему осетинскому. Они распространены на востоке иранского ареала, на этом языке говорят памирские народы, ягнобцы в Таджикистане; это и древний скифский язык. На них говорили скифы, сарматы, аланы и современные осетины. Можно считать, что современный осетинский язык, иронский и дигорский диалекты ближе всего к этим языкам древних народов, хотя не абсолютно идентичны, потому что со временем языки менялись, распадались на диалекты", – пояснил Арутюнов.

Ученый также допускает, что часть алан говорила на тюркском языке.

"Некоторые утверждают, что в основном скифы говорили на тюркском, но это преувеличение, однако часть могла говорить, это вполне возможно. Очень часто значение этого преувеличивается. Тюркские ученые, которые сами говорят на тюркском, в особенности балкарские, карачаевские ученые на Кавказе, склонны приписывать алан в основном к тюркам", – отметил исследователь.

После публикации петиции о переименовании Ингушетии в Аланию на платформе Change.org появилась еще одна п етиция – с требованием переименовать Республику Северная Осетия-Алания в Республику Алания. "Пора скинуть это чуждое имя – "осетины" и обрести свое истинное имя – "аланы". Попытки переименования Осетии в Аланию предпринимались с 1992 года, но мы должны стать тем поколением, которое завершит это святое дело и положит конец историческим недоразумениям", – написал автор петиции , собравшей на данный момент 6 337 подписей.

Ингуши стали одними из многочисленных наследников аланской культуры

В культурном плане ингуши безусловно унаследовали обычаи алан, считает Сергей Арутюнов.

"Культурное наследие алан ингуши в какой-то степени хранят и сегодня. Да, в культурном отношении все народы Северного Кавказа так или иначе унаследовали кое-что от алан", – рассказал он.

Вместе с тем, по его словам, не меньше унаследовали народы Западной Европы.

"Во Франции 30 городов имеют в своем названии корень "алан", самый крупный – Алансон. Слово "Каталония" хранит в себе название готов и алан. Аланское присутствие было и в Северной Африке. Есть ученые, которые видят аланское наследие наряду с кельтским в легенде о рыцарях круглого стола и короле Артуре, и это не фантазии, это серьезные научные изыскания. Аланы оставили свой след не только на Кавказе, где непосредственными их потомками являются осетины", – подчеркнул исследователь.

По оценке Арутюнова, название "Республика Северная Осетия-Алания" – это "не спекуляция, а действительное отражение исторического факта". После разгрома монголами "Великой Алании", единственно уцелевший ее осколок сохранился именно в Северной Осетии, пояснил он.

"Кроме того, аланы также были известны под именем "ассы" или "яссы". В древнерусских источниках вы найдете лишь слово "яссы, ясыня", имеются в виду, конечно, аланы. И "Ясшаг" – область, населенная аланами, до сих пор имеется в Венгрии, хотя языка там никто уже не помнит", – отметил он.

Арутюнов уточнил, что в эпоху позднего Средневековья близкий к осетинскому язык еще звучал среди части населения Венгрии.

"И я бы сказал, что вся европейская, рыцарская традиция вооружения и обычаи во многом восходят к аланским воинским традициям", – добавил он.

Что касается народов, населяющих Северный Кавказ и Закавказье, то, например, у абхазов осталась такая частица аланского наследия, как Нартский эпос.

"Это, скорее, сказки, чем эпос. Но то, что Нартский эпос был одним из столпов аланской культуры, – это несомненно. У черкесов, кабардинцев он сохранился не в меньшей мере, отчасти он есть даже у чеченцев. Северный Кавказ – это очень пестрая в отношении языков территория, но культура в общем – это национальные вариации в целом очень общей, мощной культуры, в значительной степени продолжающей аланский путь", – пояснил Арутюнов.

Притязание на аланское наследие для любого региона является вопросом причастности к великой истории, считает Андрей Виноградов.

"Аланы были одним из самых могущественных народов на Северном Кавказе в средние века, и их имя – это знак престижа, так как они оказали культурное воздействие на все народы Северного Кавказа, в том числе благодаря Нартскому эпосу, усвоенному не только аланскими народами Северного Кавказа", – отметил исследователь.

В ходе своего тысячелетнего обитания на Северном Кавказе, продолжил он, аланы неизбежно включили в себя и часть нахских племен: чеченцев, ингушей, кистинцев.

"Они их покорили, и нахская составляющая у них присутствовала. Мы знаем, что на территории Ингушетии встречаются погребения, приписываемые аланам, хотя материальная культура далеко не всегда связана с этнической идентичностью", – отметил Андрей Виноградов.

Он полагает, что в действиях ингушского руководства усматривается желание претендовать на престижное имя алан, как это случилось "со строительством нового города Магас, в то время когда месторасположение древнего Магаса неизвестно".

Современный Магас строился с 1996 по 1998 год. По решению первого президента республики Руслана Аушева город на месте столицы средневековой Алании был возведен специально для того, чтобы стать вместо Назрани новой столицей Ингушетии.

Язык и архитектура ингушей не имеют прямой связи с аланскими

Ингуши, по мнению Сергея Арутюнова, вряд ли могут претендовать на Северном Кавказе на наследие алан.

"Ингуши говорят на одном из нахско-дагестанских языков, а на этих языках говорят коренные народы Дагестана, кроме кумыков и ногайцев, чеченцы и ингуши. Очевидно, им родственны урарту-хурикские языки, и остались на нем клинописные надписи. Опять-таки, степень близости чеченского и урартского очень часто преувеличивается в политических целях, но близость, родство – несомненно есть. Однако это совсем другая группа языков, с другим строем, идеологией, с иной системой мышления, отражающейся в языке", – сказал Арутюнов.

Историк называет "околонаучными" попытки трактовать встречающиеся аланские надписи на одном из нахских языков.

"Есть некоторые чеченские ученые, которые пытаются дошедшие до нас от аланского языка малочисленные надписи трактовать как надписи на одном из нахских языков или языке, близком к нахским. Однако у этого нет научных оснований", – подчеркнул он.

При всей фрагментарности этих надписей нет сомнения, что они написаны на языке, близком к современному осетинскому и таким образом, относящимся к восточно-иранской группе языков, уверен Арутюнов.

"Серьезные лингвисты этим не занимаются. И здесь, скорее, речь об околонаучных авторах, пытающихся политические спекуляции обосновать лингвистическими данными. Так, скажем, с какими только языками не увязывали шумерский язык, но это не научные, а околонаучные спекуляции", – заключил Сергей Арутюнов.

Архитектурные свидетельства также говорят об ином, не аланском происхождении храмов на территории современной Ингушетии, считает Андрей Виноградов.

"Аланы вобрали в себя часть нахского населения, и на территории Ингушетии встречаются аланские могильники. Однако если мы посмотрим даже на христианство на территории Ингушетии, оно совсем не такое, какое у алан, принявших его от Византии через Абхазию, а совсем другого типа, что особенно проявляется в архитектуре, которая пришла с территории Грузии", – указал Виноградов.

Напомним, власти Грузии уже выступили против переименования Южной Осетии , расценив проведение референдума в республике как покушение на государственный суверенитет Грузии.

Во-первых, это выборы президента республики, намеченные на апрель 2017 года, во-вторых, референдум о присоединении к России, и в-третьих, референдум о переименовании государства. Пока нет никакой определенности по поводу того, когда будут проведены последние два мероприятия. Председатель парламента Анатолий Бибилов и президент Леонид Тибилов после ряда обсуждений пришли к тому, что плебисцит о присоединении к РФ должен состояться после выборов главы частично признанного государства.

Плоды грузинского влияния

А вот насчет переименования Южной Осетии известно еще меньше. Этот проект анонсировал Леонид Тибилов почти год назад. Во время общения с журналистами, он заявил, что переименование укажет миру на проблему разделенного народа, то есть на проблему осетин, вынужденных жить в двух разных государствах. «Я поручу соответствующим службам и сделаю предложение парламентариям рассмотреть этот вопрос. Весь мир должен знать, что есть проблема разделенного народа», — говорил в декабре прошлого года президент. Идея всем понравилось, и о ней стали толковать в обеих Осетиях. Практически ни у кого не было сомнений в итоге подобного референдума — народ единогласно проголосует «за».

В чем же причина такой уверенности? Дело в историческом и лингвистическом аспектах. Слово «Осетия» пришло в русский язык из грузинского, в котором территория, где проживали аланы (предки осетин Авт .) в период после монгольских завоеваний, называлась «Осети». «Название возникло в определенных обстоятельствах в связи с тем, что Алания по-грузински называется „Осети“, а аланы — „оси“, и сегодня, и две тысячи лет назад — совершенно одинаково. И эта грузинская традиция была перенесена в русскую официальную практику грузинскими эмигрантами в России, работавшими в российской администрации в качестве переводчиков, штатских и военных чинов», - говорит осетинский ученый, доктор исторических наук Руслан Бзаров . Попав в русский язык, это название распространилось и по всему миру. В среде осетинской интеллигенции достаточно давно идут споры по поводу «восстановления исторической справедливости», то есть по внедрению в широкое употребление слова «Алания» в качестве наименования для Осетии. В советское время никаких серьезных попыток в этом направлении не принималось. Такой практики вообще не существовало.

Впрочем, на местах часто возникали трения, связанные с политикой руководства Грузинской ССР, в состав которой входила Южная Осетия. Тбилиси придерживался агрессивных методов внедрения грузинского компонента в жизнь осетин. Так что разговоры об Алании в то время могли быть восприняты как антиправительственные.

Но времена изменились, и в результате геополитического шока, вызванного развалом СССР, Южная Осетия получила фактическую независимость, в ту пору, правда, никем не признанную. За суверенитет пришлось отплатить страшной ценой — республика стала по-настоящему независимой от Грузии лишь после войны 1991−1992 годов.

Безуспешные старания

На волне подъема самосознания в результате решительного разрыва с Грузией и начались разговоры о переименовании государства. При первом руководителе независимой Южной Осетии Торезе Кулумбегове идея не стала особо популярной, ибо военные действия хоть и перестали быть интенсивными, тем не менее, вяло продолжались, и любой незначительный инцидент мог дать старт очередному массовому кровопролитию. Но спустя некоторое время ситуация нормализовалась, и теперь руководство республики начало задумывать не только об обороноспособности своей страны, но и о прочих насущных вещах.

Высшая власть в стране перешла к Людвигу Чибирову , при нем и началась история с переименованием, которая по сей день не кончилась. Первые лица непризнанной страны все чаще стали обращать внимание на то, что государство следовало бы избавить от наименования грузинского происхождения. Североосетинские коллеги в этом направлении сделали первые шаги — добавили к былому названию своей республики слово «Алания». Одним из первых, кто на уровне парламента заговорил о необходимости последовать «братскому примеру» был политик Казбек Челехсаты , в ту пору входивший в состав высшего законодательного органа. В 90-е эту идею поддерживал и другой видный политический деятель Вячеслав Гобозов , который в настоящее время занимает пост заместителя руководителя администрации президента РЮО. «Я один из тех людей, которые добивались этого переименования еще со времен президентства Людвига Чибирова», — говорит Гобозов. Добивался и, как видно, продолжает добиваться. Но до недавнего времени все эти старания не имели эффекта — идея «заглохла» и начала потихоньку покрываться пылью в умах власть имущих. Пару раз некоторые силы пытались воскресить проект. Даже местное духовенство в 2003 году подключалось: выступило с посланием к народу. Но и священники оказались бессильны. Спустя десять лет известный в Осетии журналист Роберт Кулумбегов публикует материал, в котором призывает как можно скорее назвать Осетию Аланией. Статья резко критическая и заканчивается доводом, обосновывающим всю авторитетность его призыва: «Ведь название нашей страны должно иметь исторические корни, и мы должны нести самоназвание, а не быть калькой с документа, написанного каким-то посольским дьяком со слов грузинского эмигранта». Священники и пресса оказались бессильны. Кому же суждено сдвинуть все это с мертвой точки? Ответ простой — Леониду Тибилову.

Готовность замедленного действия

Его заявление, сделанное 28 декабря прошлого года, вдохновило многих вновь активизироваться на поприще этого ключевого топонимического вопроса. Позднее Тибилов, выступая 19 февраля 2016 года с посланием к народу и парламенту, подтвердил свои намерения инициировать процесс переименования государства. Таким образом, продублировав свой посыл, президент окончательно убедил всех в реальности проекта.

Вновь заговорил упомянутый Гобозов, который, как и все прочие, связывает переименование с восстановлением исторической справедливости. Но тут возник один вопрос — как именно назвать республику? Леонид Тибилов предлагал вариант, который составлен по аналогии с названием североосетинской республики — Южная Осетия-Алания. Прочие политики стали предлагать альтернативные наименования. Кто-то приводил в пример Государство Израиль и настаивал на правильности формулировки «Государство Алания». Иные и вовсе хотят обойтись без дополнения «Алания», вместо этого, по их мнению, лучше всего подходит самоназвание «Ирыстон».

Местные журналисты, поняв, что есть разногласия, организовали социальный опрос, предложив три варианта: Республика Алания, Республика Южная Алания и Республика Южная Осетия-Алания. Из почти трех тысяч опрошенных абсолютное большинство выбрало первый вариант — 61%, второе место досталось последнему варианту — 24,6%, оставшиеся предпочли второе название.

В общем, народ был готов к тому, чтоб голосовать по-настоящему. Но после столь громких заявлений президент вдруг перестал демонстрировать свое участие в проекте. Он говорил о том, что событие должно состояться в ближайшее время, то есть в 2016 году, но не заладилось. Леонид Тибилов, по всей видимости, ушел с головой в другие дела. Он перестал говорить об этом, а на соответствующие вопросы давал уклончивые ответы, лишенные всякой конкретики. Так в начале августа он посетил лагерь для школьников и учащихся ВУЗов «Алания-2016». Во время встречи со студентами ему был задан вопрос — когда же все-таки переименуем страну? Леонид Харитонович ответил — работа идет, подготавливаемся. И все.

Многих эта медлительность не устраивает. Вячеслав Гобозов утверждает, что откладывать процедуру никак нельзя — историческая справедливость и «эмоциональный импульс», который должно получить население будут очень полезны для страны.

Ожидания патриотов легко объяснимы, тем не менее, нужно с пониманием отнестись к доводам президента Тибилова. Переименование не является вопросом исключительно внутриполитическим. Северную Осетию эта процедура тоже коснется. Если частично признанное государство выберет для себя название, в котором будет совсем отсутствовать «грузинское влияние», то это поставит вопрос переименования и перед североосетинскими законодателями. Раз нет Южной Осетии, то значит не должно быть и Северной. Проблема разделенного народа не будет уже на политической карте вырисовываться так четко. А ведь в своем время во Владикавказе первые лица республики именно по этой причине сохранили словосочетание «Северная Осетия» перед новым названием «Алания». Леонид Тибилов понимает все это, потому-то он и предложил вариант «Южная Осетия-Алания» — в таком случае не возникнет никаких спорных моментов, и владикавказские коллеги не будут вынуждены ломать голову над тем, как выправить ситуацию.

Но предварительные опросы показывают, что население предпочитает называть свою страну Республика Алания. Что же остается Тибилову? Искать политические решения, вот поэтому он и тянет. Впрочем, есть информация, что соответствующий референдум может пройти параллельно с предстоящими выборами президента, но вопрос, который будет поставлен перед населением, по-прежнему не сформулирован.


© 2021
izumzum.ru - Наша жизнь - Все обо всем